Кажется, что лес мертв. Но это только кажется. Вблизи опушки, среди густого подлеска из молодых деревьев и кустов, притаились люди. Одни лежат на спине, другие — лицом вниз: то ли спят, то ли задумались. И каждый думает о своем — и все об одном и том же: «Что же дальше?»
Лес резко обрывается у крутого западного берега мелкого ручья. За ручьем простирается поляна. Покрытая жухлым разнотравьем и одинокими редкими кустарниками, оторвавшимися от лесного массива, она полого поднимается вверх, к небу, на фоне которого четко вырисовываются силуэты трех танков.
Солдат в лесу немного, они из разных частей, не знают друг друга. После жестоких боев, поспешного отступления, непрекращающихся бомбежек с воздуха они мелкими группами и в одиночку рассеялись по лесам. Потом шли на восток, пока не вышли на эту опушку. И вот дальше идти некуда: лec охвачен затягивающейся мертвой петлей немецких танков и автоматчиков.
Сухой лист падает на руку сержанта Лужина. Он поднимает голову.
Над башней одного из танков четко вырисовывается фигура танкиста. Немец машет рукой, приглашая тех, кто притаился в лесу, к себе.
«Все-таки боитесь, сволочи… А чего теперь вам бояться?..» Сержант вспоминает разбитые, взорванные, брошенные орудия, танки, автомашины, которые остались где-то позади в развороченных окопах, в кюветах, на обочинах большаков, и тяжело вздыхает. Потом достает из кармана твердый, как камень, коричневый сухарь и неторопливо грызет его.
«Что же теперь?..»
Вот уже третьи сутки творится что-то непонятное. День, ночь, и снова весь день в густом потоке автомашин, тягачей, повозок, людей двигался Лужин со своей батареей к Вязьме. В небе десятки чужих самолетов. А со всех сторон днем — черный дым, по ночам — зарево пожарищ: справа, сзади, слева, впереди…
К исходу второго дня вместе с лейтенантом — командиром взвода и несколькими солдатами — больше никого не осталось — Лужин пристал к какому-то небольшому пехотному подразделению, шедшему лесом. Орудия пришлось взорвать, тягачи сжечь: не было больше бензина, боеприпасов, да и некуда было дальше двигаться по большаку: где-то впереди его уже перерезали немцы.