Самолет покосился налево и увидел бешено вращающийся винт. Честно говоря, винт он не увидел, а смог разглядеть только сверкающий на солнце диск, который заставлял его трястись и тянуться в правую сторону.

От страха Самолет даже не заметил, как расчихался и с правой стороны. Это привело его в ужас и отчаяние. Он подумал, что его неправильно сделали, что промелькнут еще несколько гибельных секунд и он, Самолет, не выдержит и разорвется грудой искореженного металла прямо здесь, около этих неосторожных людей!…

Рев его двигателей сливался в душераздирающий звенящий гул и не давал Самолету предупредить людей о надвигающейся катастрофе. Однако он почувствовал, что его перестало тянуть вправо. Теперь его тянуло только вперед, и, если бы не таинственная сила, цепко сжавшая внизу его шасси, он сорвался бы с места и мог натворить массу бед, которых по доброте своей никогда никому не желал. И в ожидании надвигающейся смерти он захотел быть просто Трактором…

А потом вдруг все закончилось. И рев, и грохот, и дикая тряска, и стремление вперед. Все. Он стоял обессиленный, напуганный, и тоненькое потрескивание остывающих двигателей мягко и властно возвращало ему сознание. Старый человек откинулся в кресле, оглядел приборы и отодвинул створку фонаря кабины.

– Hу как? – крикнули ему с земли.

– Порядок, – ответил он и снова ласково погладил штурвал.

– Hадо будет его в зону сгонять, – сказал строгий военный. – Посмотрим, как еще себя в воздухе поведет.

– Серия есть серия, – сказал старый человек.

– Серия серии рознь, – поморщился строгий военный. – За последнюю неделю на сборке одни пацаны и бабы остались…