Край испокон веков сапожным считался. Сапоги здесь во все времена шили добрые. Перекупщики сбывали продукцию в Москве, Петрограде, Нижнем Новгороде… Слава сапожных дел мастеров далеко шла. После семнадцатого года дело хиреть стало. Молодежь, та на стройки двинулась, в большие города на учебу. Старики держались, промысел не бросали. Начальство к ним из района, из области наезжало, так что заказы были. Эти солидные заказчики помогли артель создать.

К появлению в артели нового человека отнеслись сдержанно. Пришел человек, и ладно. Над молодым, может быть, и пошутили бы, а этот в годах был. Дали первую работу — хромовые сапоги шить. Присматривались, как сидит новый человек, как инструментом пользуется. Ничего особенного не заметили. Заговорили о нем после того, как сапоги были готовы. Первым свое слово сказал Александр Николаевич Краснов. Александр Николаевич старый мастер. Не начальник он в артели, но его оценка — закон. Их род Красновых дал лучших мастеров. Так вот, Александр Николаевич сам подошел к новому человеку после того, как посмотрел и пощупал работу мастера, что было необычно.

— Зовут вас как, простите? — спросил.

— Иван Захарович.

— Вот что я вам, Иван Захарович, скажу.

Александр Николаевич обернулся так, чтобы вся артель слышала.

— Руки ваши с душою заодно. Отсюда и красота получается.

Старик сел на свое место, мастера заговорили в том смысле, что такое дело обмыть надо, а поскольку человек еще не наработал, можно складчину устроить. Складчину, однако, Семушкин не разрешил, объявив, что деньги у него имеются. И тут он второй раз всех удивил, водку в стакан наливал, чокался, но не пил. Пригубит и поставит. Одно это было необычно. Позже приметили люди, мастер на Злыдень-озеро зачастил. Дал повод говорить о себе. Поползли по поселку слухи.

Злыдень-озеро испокон веков считалось местом глухим и гиблым. Не зря так считали люди. Озеро не враз водной гладью разливалось, обманчивы были берега: манили зеленью, а попробуй ступи.