Дом у нее сохранился старый, довоенный. Не дошли фашисты до Озерного. Остановили их в десяти километрах от поселка. Дом ветхий, но внутри чисто, опрятно. Стараниями Марии Петровны доски пола выскоблены до желтизны.

Лицом Володя в мать. Курносый, остроглазый. Брови почти срослись у переносицы. На левой щеке небольшая родинка, такая же, как у матери. Их схожесть заметна на всех фотографиях. Одну из карточек Мария Петровна сняла со стены, погладила.

Из рассказа

М.П. Кононовой

«… Аккуратный он был. В неделю письмо обязательно пришлет. И до того откровенный… Всё-то он матери напишет, все объяснит.

Потом замолчал… Похоронка пришла… Но я не поверила».

Из рассказа

И.3. Семушкина

«…Я почему взялся обучать Володю своему нелегкому военному ремеслу? Мне себя надо было убедить. Истощение нервной системы — болезнь нешуточная. Я понимал, что к лечению, к заботам врачей необходимо приложить свои усилия, собраться. А тут на глаза болезненный мальчонка попался. Не я, думаю, буду, если не поставлю этого молодого человека на ноги. Он оправдал мои надежды. Сколько бойцов, командиров погибло в войну, не доехав до фронта, сколько гибло людей в первых атаках, не успев сделать и выстрела по врагу. Та ковы уж жестокие будни войны. А Володя… Он не просто выполнил свое первое задание, совершил подвиг — преодолел себя…»

* * *

В сорок первом Владимиру исполнилось шестнадцать лет. Мать напекла пирогов. Собрался почти весь класс. Пришли соседи. Появилась балалайка, гармонь. После застолья все высыпали на улицу, лихо под перепляс пели частушки. Мать не отставала, выходя в круг. Впервые за многие годы сын услыхал, какой чистый звонкий голос у матери. Он для себя вроде бы открытие сделал. Увидел в матери еще довольно молодую женщину, у которой могли запросто зарумяниться щеки, загореться озорным блеском глаза, а руки, ее натруженные, в мелких черных морщинках руки, могли нежно, как показалось Володе, перебирать бахрому цветной шали.