Из слежавшейся плотной насыпи выглядывало широкое жерло водосточной трубы. Сюда и привела собака. Остановилась, вздыбилась шерстью. Все. Не успел нарушитель добраться до села, пограничники наступили ему на пятки. Сам себя беглец загнал в капкан. Сидя в темной трубе, не окажешь действенного сопротивления. Пули просвистят по прямой, вдоль бетонной облицовки. Ни одна не заденет преследователей.

Смолин не спешил лезть в трубу. Застыл рядом с ней, неуязвимый для обстрела.

Каменщиков подбежал и почему-то шепотом спросил:

— Тут он, да?

— Наверное, — Смолин прижал приклад автомата к животу и, осторожно просунув кончик дула в водосток, скомандовал во весь голос:

— Эй ты, вылезай!…

И умолк, прислушиваясь. На распаренном, счастливом лице выступила привычная непроизвольная улыбка. Помолчал с минуту, повторил приказание:

— Вылезай, отбегался!…

Тишина. Слышно только, как шелестит легкий сквознячок в пролетной трубе да журчит слабый и ленивый ручеек по бетонному и покатому дну.

— Вылезай, шкура! Не то пулями выкурим. Считаю до десяти. Раз, два, три…

В трубе никакого движения. Дует сырой ветерок. Лижет вода бетон.

Смолин чуть отступил и хотел дать короткую очередь. Не убойную, а так, для острастки. Каменщиков перехватил автомат старшины.

— Что вы!… Схватим его целеньким. Живой нарушитель стоит дюжину мертвых. Это же ваши собственные слова. Посторонитесь!

И прежде чем Смолин успел остановить его, он упал на землю и по-пластунски, работая руками и ногами, полез в трубу.

Выстрелов, как ожидал Смолин, не последовало. Вместо них раздался растерянный голос напарника:

— Вот это номер! Никого!

Смолин чертыхнулся и вместе с Джеком, просящим поводок, бросился в трубу. Да, нарушителя нет. Оглядевшись, увидел листок бумаги, вырванный из ученической тетради и покрытый карандашными каракулями. Взял его, выполз на дневной свет. Одна лишь строка была в послании нарушителя. Буквы крупные, корявые, написанные впопыхах: «Ищи ветра в поле».