И вот час спустя Кордтс сидит на земле и отдыхает, разглядывая поле, которое им посчастливилось преодолеть. При этом он старается не смотреть на блиндаж, из которого доносится зловоние горелой человеческой плоти. Вскоре в поле его зрения появился Фрайтаг, который в следующую секунду куда-то скрылся.

Кордтс почувствовал голод. Его мысли стремительно перескакивали с одной на другую, затем он понял, что голоден. Он вытащил из кармана кусок копченой колбасы, которую несколько дней назад отобрал у какого-то гражданского. Колбаса была надгрызана, и он откусил еще один кусок, не позаботившись отрезать его перочинным ножом. Сильный запах горелого куриного жира, который Кордтс ощутил несколько секунд назад, начал снова обволакивать его губы и ноздри, и он стал торопливо жевать, желая перебить его.

— Как ты можешь есть? — спросил у него Браммлер.

— Сам не знаю, — ответил Кордтс.

Оглянувшись, он увидел сидящего позади него Браммлера. Неподалеку восседали на пеньках Молль и Эриксон. У них были грязные, закопченные лица, на которых блестели капли пота. Они сняли каски и пили из фляжек. Волосы у обоих были грязные и растрепанные. Браммлер тоже поднес к губам фляжку с водой. У Кордтса возникло страстное желание закурить, когда его товарищи вытащили сигареты. Однако прежде чем сделать это, он дожевал колбасу, запив ее остатками воды.

Он увидел приближавшегося к ним фельдфебеля Лаутерманна, командира взвода. Со стороны сожженного блиндажа донесся какой-то шум, и, посмотрев в ту сторону, Лаутерманн развернулся и отправился к нему. Остальные повернули головы, провожая его взглядом.

Герц по-прежнему сидел на пне возле блиндажа.

Несколько солдат из их взвода собрались вокруг почерневшей амбразуры. Огня уже не было, но в небо все еще поднимался дым.

— Вы только посмотрите! — произнес Браммлер. Встав, он поспешил вслед за Лаутерманном.