— Нет, не моя, — солгал он. — Мое лишь посильное участие в рамках приказа. Так что скажешь, Анатолий Павлович?

— Кто-то уже до меня хорошо сказал, а мне придется лишь повторить: свобода от убеждений дает гигантские преимущества в борьбе за жизнь.

— Так… Еще что скажешь?

— Еще скажу, что имело место хорошее пиво. Спасибо за приглашение.

Ермолин достал деньги, отсчитал несколько кредиток и положил на тарелочку с оставшимися сухариками.

— Поня-я-тно, — протянул Сиворонов. — Как я понимаю, угощение не принимается… Что ж, тогда к делу. До меня дошло, что через недельку или чуть позже тебя командируют в Афганистан, в оперативную группу Генштаба. Стало быть, времени для размышления у тебя хватит, так как командировка рассчитана на месяц. Больше ждать не будем. А к той поре у нас подоспеет для тебя конкретное дело.

«Вот тебе и карт-бланш на месяц, — мысленно усмехнулся Сиворонов. — Шеф тоже хорош! Слишком самонадеян. Дать такому Ермолину карт-бланш на неопределенное время… Черт знает, какой финт может выкинуть этот загнанный в угол ас отечественной разведки. А если, к тому же, договорится с начальником Главного разведывательного управления — они, кажется, в отличных отношениях — и тот привлечет к делу других?.. Зампред пусть действует, как знает, а мне не худо бы подстраховаться. Хоть генерал-лейтенанта КГБ и берегут почти как члена Политбюро, но на всякий случай придется добавить охраны на квартиру и особенно — дачу».

Из предстоящей командировки Ермолина в управлении не делали тайны. Однако знали о ней лишь несколько человек из ближайшего окружения начальника ГРУ. Праздная болтовня о делах здесь исключалась и между своими, а с чужими была просто немыслима.

«Следовательно…», — подумал Ермолин и поднялся.

Он не подал Сиворонову руки, только коротко взглянул на него и кивнул, откланиваясь.