И даже становясь старше, он не бросал игры, пока отец не сказал ему, что до дыры в стенке туалета осталось совсем, совсем немного. Тогда ему пришлось соорудить мишень в виде щита, и установить ее отдельно от хозяйственных построек. Теперь при неудачном выстреле за стрелами приходилось довольно далеко бежать, и мальчик старался стрелять точнее.

Апофеозом игры стало сооружение арбалета. Это было уже серьезное оружие. А когда отец случайно увидел, как сын одним метким выстрелом пронзил насквозь соседскую курицу, имевшую несчастье забраться в чужой огород, то сразу же запретил мальчику эту опасную игру. Мальчик был послушным, он беспрекословно протянул арбалет отцу, но по его внешнему виду — поникшему и печальному — было абсолютно ясно, что это ему совсем не по душе. Отец заколебался, потом протянул арбалет обратно, и только сказал: «Иди стреляй в лес… Тут люди кругом, и окна… Мало ли что».

В четырнадцать лет мальчик впервые попал в настоящий тир.

В школе у него появился новый предмет — начальная военная подготовка; и новый преподаватель — Павел Александрович Русаков. Отставной военный на первом же занятии проверил физическую подготовку подопечных, и остался крайне недоволен.

«Хреново вам в армии придется, товарищи!», — сказал он. — «Будем повышать физическую культуру». Учащаяся масса встретила такую неприятную речь глухим ропотом. Но не больше. Теперь наряду с уроками физкультуры отжиматься, подтягиваться и приседать приходилось еще и на НВП. Впрочем, мальчика это не особенно раздражало: он и отжимался хорошо, и подтягивался неплохо.

Но настоящую благодарность к Русакову он стал испытывать только с того момента, как тот привел их восьмой класс в тир местного ДОСААФа.