Неделю после этого на блокпосту царило благодатное спокойствие. Конечно, ведь не считать же за раздражители отдаленную канонаду, или утренние обстрелы Бамута из «Градов». Периодически город бомбила авиация, но для бойцов на блоке это означало не более чем красочное представление. Главное, снайпер больше не появлялся, а значит, уже можно было, не таясь, закуривать, включать освещение в кабинах, и осуществлять прочие демаскирующие мероприятия.
В течение этой недели лейтенанты и прапорщик успели переругаться из-за оставленного тела. Прапорщик кипятился, доказывал, что чуть ли не его лишили заслуженной награды, на что Саблин едко и резонно возразил, что они оба вообще ни при чем, а вся слава должна была достаться ему: его расчеты сработали безупречно. Он за наградами не гонится, и они тоже могут отдыхать. В конце концов, ругаться им надоело, и они помирились.
Каждый день прапорщик уезжал на базу за питанием: привозил баки с едой, из-под полы — водочку. Однажды привез автотелевизор, готовую самодельную антенну оставили предшественники, подключились, и вообще служба пошла весело.
Весело-то весело, но война войной. Лейтенанты больше таких ляпов, как в первые дни, не допускали: всю ночь напролет обходили посты, всматривались биноклями в темноту ночи, и настоятельно советовали часовым прислушиваться к звукам. Новости с базы прапорщик привозил такие, что расслабляться не хотелось: то колонну сожгли, то мины поставили и кто-то подорвался, то на блокпост напали и всех перебили. Почти то же самое бубнили по всем каналам новостей по радио и телевизору. И в довершении всего память о Хавчике так скоро выветриться не могла — особенно у Рыжего и Саши Куценко.
Глава 4
В ночь с первого на второе июня Саша обозревал свою зону ответственности в ночной прицел. Не сказать, что видно было как днем — это не правда, но все равно кое-что разглядеть было можно. Глаза «замыливались», и периодически снайпер опускался на бетонный столб, заменявший часовым скамейку, и бездумно смотрел в ночное небо. Вот так он смотрел в него дома, когда еще ходил в школу, и даже в город без родителей ни разу не ездил.