То, что первой его женщиной была девица «из доступных», с которыми его свели на какой-то пьянке друзья из ПТУ, он за грех никак посчитать не мог. Если они сами прыгают на тебя, если утром все равно ничего не помнят, то это не считается — так совершенно искренне думал Виталий. Он, как само собой разумеющееся, делил девчонок на тех, «кто сам напрашивается» — для развлечений, и на «порядочных» — на которых стоит потом жениться.

«Ну сами подумайте», — говорил он. — «Приятно ли иметь жену, с которой кто-то уже переспал. Ведь он всегда может сказать, что спал с моей женой, и она делала ему хорошо! И как я при этом буду выглядеть? Как оплеванный?».

Об Оксане никаких слухов, по крайней мере, не ходило, в связях, «порочащих ее честь и достоинство, замечена не была», и потому Виталий как-то и не сомневался, что ему достается девочка, которой он сможет открыть замечательный мир секса, и возможности для сравнения у нее не будет. И не то, чтобы он сомневался в собственных достоинствах, просто любое сравнение его постельных возможностей с кем-то, да еще собственной женой, представлялось невероятным оскорблением.

Все же некий червь сомнения присутствовал. Ведь жена училась в торговом техникуме в областном центре, жила в общаге, и чем она там занималась, никто не знал. Но, с другой стороны, нельзя же называть любое общежитие «гнездом разврата» и полагать, что любая девушка, которая там живет во время учебы, выходит оттуда законченной потаскухой.

Часов в 11 вечера молодые простились с гостями, погрузились в «Мерседес», который снова подали им к подъезду в оговоренное время, и направились в другую сторону поселка, в так называемую «Малиновку», на снятую квартиру. Ключи позванивали у новобрачного в одном кармане, а в другом кармане лежала праздничная упаковка индийских презервативов.

Как только они вошли в квартиру, и Виталий захлопнул дверь, Алеся со стоном сняла туфли, сбросила фату и юбку, и повалилась лицом вниз на неразобранную двуспальную постель, широко раскинув руки.