— Ну, за сказанное!

И выпил, не морщась. Стол загудел от стука вилок и ложек: гости потянулись за закуской. Все как один в строгих костюмах и деловых галстуках, на пальцах печатки золотые, а дамы дебелые и холеные: не красавицы неописуемые, нет, но ни за одну не стыдно; к любой потянись за талию и сладкий запах духов голову закружит.

— А помнишь, Андрей, как мы замерзали на трассе около Светлоярского элеватора?.. У тебя шрус развалился, и мы встали… А я пешком пошел на элеватор, чтобы позвонить оттуда в контору… А там сказали, что машину только на следующее утро пришлют… И мы всю ночь грели двигатель и спали по очереди в салоне. Помнишь?.. Хорошо, что у тебя фляжка коньяка была, а то мороз-то крепкий в ту ночь оказался.

По лицу виновника торжества без труда можно было прочитать, что всей памятью он погрузился в ту незабываемую ночь. Но скоро вернулся обратно и только сказал:

— А хорошая была у меня тогда «девятка», что ни говори.

Андрей Иванович задумался о быстротечности времени, и гости, предоставленные сами себе, разбились на маленькие группки по интересам. Хозяин вынырнул из задумчивости довольно быстро, но объявлять новый тост не спешил. Его маленькие глазки исподлобья внимательно изучали приглашенных господ.

Шеф не пришел. Подарок прислал, а сам не пришел. Но подарок хороший — автокондиционер. Сам Андрей Иванович такую покупку все же сделать не решился бы — денег пожалел. Первый и второй заместители тоже не появились. Но на них и рассчитывать не стоило. Уже года три назад, как они перестали тесно и запросто общаться с бывшими соратниками. Тогда их было всего-то человек пятнадцать: все на виду, все в одной упряжке. Порой не поймешь — где первое лицо, а где последнее. А потом контора расширилась; все больше новых лиц: уже не всех и по именам помнишь. У директоров — по отдельному кабинету, по отдельному туалету. Ну и… Все ясно, так и должно быть. Хорошо хотя бы то, что на «вы» не заставляют разговаривать; и не кричат так на старых друзей, как на новых служащих. Иной раз от крика даже сердце замирало: не дай Бог, на меня так когда-нибудь, не дай Бог!