Хозяин стола, офицер из генерального штаба, настойчиво подливал спиртное. Рихард пил наравне со всеми, но под конец вечера оказался трезвее других. Посреди стола в медной куполообразной чаше доваривался суп, в который только что опустили свежую капусту. Зорге шутливо принял на себя роль повара. Приподнимая крышку, он незаметно подливал на спиртовку недопитый маотай, который горел голубым пламенем. Предвидя неизбежное возлияние, Рихард, кроме того, выпил перед обедом какую-то отрезвляющую дрянь, вредно действующую на сердце, но сохранявшую голову свежей. Пили за союз и взаимное понимание двух стран – Японии и Германии, за успехи японского оружия. Кричали «Кампай!» – до дна! – и оставшиеся капли плескали в огонь.

Японское оружие в Китае не только одерживало победы, но терпело и неудачи. Китайские войска стали оказывать вдруг упорное сопротивление. Хозяин стола высказал мнение, что сопротивляются главным образом войска Народно-революционной армии, преобразованной из китайской Красной армии, против которой еще недавно боролись гоминдановские части. Полковник Хироси, сидевший рядом с Зорге, добавил, что это наиболее сильный противник, противостоящий японским войскам.

Зорге уже знал, что с месяц назад китайцы разгромили бригаду, входящую в дивизию генерала Итагаки. Японцы потеряли свыше трех тысяч человек. Говорили, что в сражении впервые участвовали советские летчики-добровольцы.

Генералу Доихара удалось добиться того, что в Северном Китае возникло временное правительство Китайской республики, состоящее из прояпонски настроенных китайцев. Кабинет Коноэ будет иметь дело только с новым, временным правительством. Офицер генштаба по этому поводу сказал: «Теперь мы, военные, берем в свои руки дипломатические переговоры...»