После этого японцы изменили тактику, отказались от массированных налетов на китайские города. Теперь их самолеты шныряли в воздухе, не ввязываясь в бой, стремясь нащупать действующие аэродромы. Кажется, это удалось им сделать, судя по вчерашнему налету. Об этом и говорил Антон Якубенко, бросив фразу о самураях, которые обозлились.

Подошли летчики, те, что вернулись с разведки.

– Ну, как?

– Не нашли... Провалились, будто сквозь землю.

– Не иначе как летают с авианосца.

– Так авианосец тоже не иголка – нигде ничего не видно.

Добровольцев занимало одно таинственное обстоятельство – каждый раз в воздухе появлялись группы японских самолетов, и вдруг они куда-то исчезали. Летчики знали наперечет все японские аэродромы, но там обычно стояло всего несколько машин, а чаще – фанерные муляжи для отвода глаз. Свои аэродромы японцы использовали для подскока, наносили удар и исчезали. Куда?! Вот над этим и ломали голову добровольцы.

Иные фантазировали: может быть, у них подземные аэродромы? Но в Китае не так уж давно идет война, не могли же японцы за это время настроить столько подземных аэродромов для своей авиации. Нет, здесь было что-то другое!

Из «забегаловки», как летчики прозвали маленький домик, где разместился штаб авиационной группы, вышел оперативный дежурный. В руке карта и карандаш.

– Ну, ван ю-шины, вы еще не были на юге? Пакуйте чемоданы! – Он сдвинул обшлаг комбинезона, посмотрел на часы. – Через десять минут командиры звеньев – к майору. – Майор – это командир группы. – А пока смотрите сюда...

Он присел на корточки, развернул карту. Карандашом действовал, как указкой.

– Мы здесь... Вот Ханькоу... – Карандаш пополз круто вниз: – Здесь Кантон... А нам нужно вот сюда... Кажется, мы накроем здесь самураев... Майор приказал подготовиться к вылету.