Вдруг с неба что-то ухнуло. Посыльный бросился на землю. Взрывная волна прошла над ним. Огромная сеть, которую он принял за гору сухих сучьев, дернулась вместе с засохшей листвой. В клубах пыли поднялся ствол спрятанного под сетью орудия. Какой-то момент он стоял вертикально вверх. А потом обрушился вниз. Кто-то, кого не зацепило, проклинал Бога. Другой звал санитара.
Посыльный встал и пошел дальше. Он думал: «Однако редко здесь можно услышать, как зовут санитара». Дорога стала шире, колеи глубже. Навстречу ему попался солдат. Кожаная сумка, запыленные сапоги, изможденное лицо с запавшими глазами: посыльный после двух часов безопасности возвращался обратно в ад. Кивок — усталая улыбка в ответ. Пока.
Посыльный пошел быстрее, чтобы догнать телегу, скрипевшую впереди него. Телега переваливалась по разъезженной колее. Облачко пыли, тянувшееся за ней, прикрыло посыльного словно покрывалом. Он почувствовал бархатистый привкус на языке. В повозке были плащ-палатки. Тащила ее лохматая лошаденка. Только когда посыльный протянул руку, чтобы подтянуться и сесть в телегу, он выяснил, что за груз она везла. Под плащ-палатками по рассохшемуся полу стучали окоченевшие руки, мотались непокрытые головы. Пассажиры упирались друг другу в животы окоченевшими ногами. Они застыли в положениях, которые не смог бы принять ни один живой человек. Двое обнимались по-братски, другие улыбались друг другу искаженными лицами. Посыльный не стал садиться в телегу.