Об армии Хыц вспоминать не любил, но в общей суматохе застолья кто-то его подзадорил:

— Хыц, вот скажи, что тебе дала армия?

Он задумался на несколько секунд и серьезно ответил:

— Знаешь, до армии я не смог бы убить человека. А теперь могу… Армия вообще ничему путному не научит. Лично я только раствор месил, да кирпичи ложил. Какая в стройбате служба? Я и автомата-то в руках не держал — только лом да лопату.

Все продолжали громко общаться, ковыряли вилками в дешевых консервах с рыбой в томатном соусе, курили и гасили окурки прямо в опустевших консервных банках.

Хыц, плеснув в стаканы себе и мне водку, отвел меня в сторону от стола и, глядя на меня исподлобья, словно предвидя мою будущую судьбу, сказал мрачным тоном:

— Серега, когда тебя будут бить… сразу дерись.

— Это… как?.. — не совсем понял я совета. В голове ходил легкий хмельной туман.

— А вот так, — продолжил Хыц. — Дерись, дерись, дерись до последнего — отстанут, а не сможешь — смейся, будто тебе все равно. Тогда быстрей отстанут, — и чокнул свой стакан о мой. — Ну, давай — за Советскую Армию! — осушив стаканы до дна, мы, пошатываясь, вернулись к столу.

— И с чего это меня будут бить? — недоумевал я про себя. — Я же буду служить в десанте, а он-то в стройбате был, а там конечно — бардак! Тоже мне, сравнил!

— Ну, Серега, как говорится — с почином! Ты, как-никак, первым проторишь путь в армию, — широко улыбаясь, поднял свой стакан мой друг Иванов Сергей.

— Но лично меня туда никаким калачом не заманишь! Ни в какие войска! Я уж лучше еще здесь поучусь!

Иванов был большим любителем выпить, а также непревзойденным мастером разыграть товарищей. С физфака Иванова выперли еще на прошлой летней сессии за сплошные двойки.