Он опустился на земляной пол возле стены, сунул под голову изрядно похудевший ранец и словно в морскую бездну провалился в сон, даже не заметив момента перехода. Уснул и мгновенно выскочил из сна, будто и не спал вовсе, а так, просто прилег. Сердце бешено колотилось о стенки грудной клетки, как пойманный в охотничьи силки зверек.

Выстрелы. Пулемет. Это Страхов. Рядом заработал автомат. От соседней стены в слабом свете прогоревшего почти до углей костра отлепилась и метнулась наружу растрепанная и неясная тень. Скорее всего, это Самарин поспешил на помощь. Лишь бы бронежилет не забыл. Где-то далеко затарахтели новые выстрелы, заглушаемые грохотом пулемета. Много выстрелов. Значит, противник атакует большой численностью. За пологом плащ-палатки взвизгнули рикошеты.

Старлей подпрыгнул, подхватил ствол, передергивая на ходу затвор, и помчался к выходу.

Снаружи сгущающийся быстро сумрак. Снег перестал сыпать. Спецназовцев обстреливали со стороны ущелья, по которому они пришли. Лежа на сугробе собственного изготовления Кошмар молотил по атакующим боевикам короткими, но прицельными очередями, что-то бормоча себе под нос. Рядом с ним, стоя на одном колене, отстреливался Самарин. Слева от входа лежал лицом вниз Власов, придавив собою автомат. Даже в сумраке было видно, как под ним растекается большое красное пятно, совершенно неуместное на этом девственно белом снегу.

Романов схватил его за ноги и, не раздумывая, потащил внутрь пещеры. Над головой пару раз вжикнуло. Он, дотащив Власова до середины помещения, перевернул его на спину, чтобы определить степень ранения и место попадания пули. Вместо лица у бойца было сплошное кровавое месиво. Разведчик был мертв, но так и не выпустил из рук автомат.

— Ч-черт! — вскрикнул Романов. — Черт! Черт! Черт! Суки!

Он уже было повернулся, чтобы вернуться наружу, как влетел Самарин и проскочил к боеприпасам.

— Гранаты нужны! — крикнул он. — Духи на приступ пошли.