Снова искрящийся снег хрустел под заплетающимися ногами. Ветер усиливался и гонял поземку, как озверевший прапор новобранцев. Небо постепенно затягивалось густыми облаками. Значит, будет пурга.

С одной стороны это хорошо — враг может сбиться со следа и уйти куда-то в сторону. Но с другой… можно и самим влипнуть так, что мало не покажется. В горах иногда бывают такие бураны, что не видно собственной вытянутой вперед руки. Ничего не стоит потеряться, растянув цепочку чуть подлиннее. А еще можно провалиться в какую-нибудь трещину, не заметив ее вовремя. А еще… Да, мало ли этих всевозможных «еще» поджидает беспечных самоуверенных глупцов в горах? С горами не шутят.

Когда-то на первом же занятии по горной подготовке у себя в уральском отряде нынешний командир группы, поднявшись всего на один метр на ледник, сорвался и сломал ногу. Все тогда смеялись над ним, а он усвоил для себя урок на всю жизнь, и теперь, ведя оставшихся от группы людей, он старался вести, как можно более безопаснее, так чтобы все остались целы.

Спецназовцы уже по четыре раза сменили друг друга, неся Скворца, не приходящего в сознание, спускаясь в очередное ущелье или распадок и снова карабкаясь вверх. Руки одеревенели, казалось, они состоят лишь из одного только льда, негнущегося, хрупкого, обтянутого потрескавшейся исцарапанной кожей. Легкие рвались от тяжелого дыхания, издавая далеко не музыкальные звуки.

Выйдя на очередной гребень, командир остановил группу, поднес к слезящимся глазам бинокль и посмотрел в том направлении, откуда они только что пришли. Черт! Противник все ближе. Еще на пару сотен метров сократить расстояние и они смогут в нас стрелять.

Дудаевцы идут, не сдерживаемые ничем, и к горам они привыкли получше, чем бойцы, как никак, а это их родные места. Они здесь выросли. Каждый уступ, каждый камень, небось, знают. А у спецназовцев раненый, да еще наседает грозный враг по имени усталость. Да и больше их раз в десять, и вооружение с амуницией натовские, что называется с иголочки.