До сих пор звезда удачи дарила им свои лучи поровну, за единственным, кажется, исключением… Впервые она сверкнула Ершову через месяц их службы в одном батальоне, после строевого смотра. Собрав офицеров прямо на плацу, майор Фисун хитровато оглядел Тухватуллина.

– Что же вы, товарищ лейтенант, так плохо людей своих подготовили, а? О-пять Ершов нынче обставил…

Голос майора звучал почти ласково, однако лейтенант покраснел. Больше всего задело его словечко «о-пять». Почему «опять»? Быть может, Сашка расхвастал, как ещё в училище, во время последней, а потому особо жаркой спортивной баталии между курсантами выпускных рот он изрядно отдубасил Асхата Тухватуллина на боксерском ринге? Было обидно, хотелось напомнить комбату, что во взводе Тухватуллина собралась в основном зеленая молодежь. Да разве комбат сам этого не знал!…

И долго потом не мог одолеть Асхат затаенную обиду на Александра Ершова, даже стороной обходил его. Но и работал же в те дни – даже по ночам тренировки снились! Стрельба из танков близилась. Пушки – они-то скажут во весь голос, кто чего стоит!

И пушки заговорили…

Отправляя тогда экипажи взвода на огневой рубеж, он забыл и тщеславие, и ревность к возможному успеху соседа – была лишь страстная надежда увидеть грозными бойцами солдат, которых учил сам.

И разрывы снарядов вспыхивали праздничным фейерверком, а пулеметы танков выстукивали веселящие, лихие мелодии – наводчики взвода стреляли отлично. Вот тебе и зеленая молодежь!… Снова хитровато щурились глаза комбата, только теперь обращены они были на Ершова.

– Ай-яй-яй! Что же это, то-варищ Ершов? Опять Тухватуллин тебя побил.

И радостно было Асхату совсем не от похвалы – радостно было, что зря подозревал Сашку в хвастовстве. Такая уж манера у майора Фисуна – подзадоривать подчиненных словечком «о-пять»…

Вечером, после службы, специально дождался Ершова, чтобы вместе идти в общежитие, и тот по дороге предложил: