Флюр (имя) — через дорогу лежит открытый. На наших глазах еще три «Мухи» в БМП попали. Флюр кричит: «Еще попали! Еще раз попали!». Мы с Женькой из-за БТРа выскочили, как дали из «Мухи», врезали по их скоплению, потому как там замолчали.

А остальные боевики на нас перекинулись. Меня из «Мухи» контузило, опалило. БМП горит, никаких признаков жизни. Женька кричит: «Отходим! Мы по два рожка патронов имеем!». Нас ушло пятеро. Уходили вниз по «зеленке». Они гнали нас четыре часа, но особо высовываться боялись. Тыкались по кустам. А мы их встречали.

В голове: «Уходим. Сообщить надо». Оторвались. Возле дороги выскочили на «Жигуль».

Кто-то из местной чеченской администрации с бабами отдыхал. Вытряхнули их из машины. Мы из них никого не тронули. Двух ребят с ними оставили, чтобы поклепов не было. И на чеченской машине в бригаду скорее — в мотопехоту. Они нас как увидели!.. Влетает с картой один вэвээшник, кричит: «Для вас два танка готовы и три БМП с полным составом». Мы: «Вперед!» А командование: «Отставить!».

На следующий день пришел с Гудермеса наш собровский БТР «Кешка». Забрал нас троих к себе на базу, дозарядились. И 23-го в Пасху опять на высотку, где братаны остались. Пошли с девяти утра. Собровцы: Макс, Дима и капитан. Думали, нормально будет. С ними еще тридцать спецназовцев внутренних войск. И снова засада! Один БТР, одна БМП сгорели. Командира спецназа убило, командира разведки ранило. Макс их перевязывал.

Мы отрыли окопы. «Духи», выходя на нашу частоту, кричали:

— Русские, если мужики, вставайте!

Мы им в ответ:

— Готовы! Давайте сюда, шакалы!

Вэвээшники — мальчишки по восемнадцать лет, но какие классные это бойцы! У каждого из нас была и есть своя подписанная граната. Никто в плен бы не сдался.