Со мной молчаливо согласились, уточнив, что огню под этой сковородой дудаевцы не дадут потухнуть ни на минуту.

Вдалеке снова автоматные очереди, и пули на излете с каким-то даже вежливым свистом чиркают левее от нас.

«Успех ночного боя, — помнил я, — зависит от того, насколько тщательно он подготовлен в период организации обороны в светлое время». Я знал, что ГУОШ тщательно подготовлен к круговой обороне, что все подступы к зданию простреливаются фланговым и перекрестным огнем. И что даже если противник чудом прорвется к стенам здания, он для начала нарвется на минные поля, на другие сюрпризы, а потом его все равно добьют оружейным огнем. Именно знанием, что так будет, я объяснял себе абсолютное спокойствие тюменцев Александра и Сергея, с которыми подходило время прощаться…

Сменяясь, ребята уходили со словами, что сегодня на удивление тихо. Шутили: «Может, вас, журналиста, испугались. Не захотели попасть в газеты».

Пришли Олег, Наиль, Гена, Андрей — такие же уравновешенные, в каждом жесте опытные, обстрелянные, потомственные «стрельцы».

— Спартак — чем-пи-он! — в той стороне, куда смотрит ствол АГЭЭСа, кто-то отбивает из пулемета Калашникова.

— Это Клепа! Чеченец! — восхищенно смеются такому умению ребята. — Этого поклонника «Спартака» мы давно знаем.

Автоматные, пулеметные, гранатометные дуэли идут в стороне от ГУОШа. Почему? Может, собровцы почистили округу, и те, кто с большой интенсивностью обстреливали ГУОШ, убиты? Тайная и явная война вокруг Главного управления объединенного штаба МВД России не стихает ни на день. Выбьют, захватят одних — другие боевики не оставляют без внимания это здание на Ладожской, 14.

Свою пулю никогда не услышишь, — говорит мне Геннадий. Срочную службу он прошел в 405-м горно-альпийском батальоне. Я смотрю на него с нескрываемым уважением. Отец Гены — военный, жена и тёща — милиционеры. Парень вспоминает о них с любовью.

— Сегодня у Гены день рождения, — неожиданно произносит Андрей. — Ему пошел двадцать пятый год.