Рискуют те солдаты, кому по 18–19 лет, рискуют офицеры СОБРа, ВВ, МО 25–45 лет, с кем я встречался в Чечне, с кем ходил на броне. Лично я — без оружия, а в БТРах в ногах солдат, офицеров лежали гранатометы «Муха», огнеметы «Шмель». Боевиков-чеченцев, как было в Афганистане, воюющие в Чечне называют «духами».

С офицером СОБРа (Специального отдела быстрого реагирования) из Уфы я встретился в Грозном в Главном управлении объединенного штаба МВД РФ.

С разрешения старшего начальника, который сам попросил меня встретиться с подчиненным, офицер уфимского СОБРа, еще не отойдя от пережитого, рассказал мне о двух днях из жизни своего отряда. Я сидел напротив боевого офицера из Управления по борьбе с организованной преступностью. Бумага, на которой я вел запись, билась в такт офицерскому и моему сердцу, а я сгорал от чувства вины перед теми, кто погиб в пасхальные дни 1995 года в Чечне.

Потому что мы, когда-то Великая Русь, потом СССР, а теперь бедная Россия, так умеем самообманываться, проскакивать повороты и переходить ко второму этапу мероприятий по урегулированию кризиса в Чеченской Республике, не выполнив первого. Сказано в «Молениях Даниила Заточника»: «Ведь не море топит корабли, но ветры».

«…Наш уфимский СОБР прибыл в Чечню пятого апреля. Изымали у чеченцев оружие, встречались, договаривались о чем-то. Срок командировки подходил к концу, а настоящего дела не было. Ребята опытные, все со спецназа: русские, татары, башкиры — томились: «Дела хотим».

Двадцать второго апреля офицер войсковой разведки Леонов (позывной «Бэтман») попросил с собой шесть человек. Роте внутренних войск предстояло выдвинуться на высоту 13 в район населенного пункта Аллерой. В разведку на БТРе и БМП ушли «Бэтман» (из ВВ) с девятью ребятами по 18–19 лет и шесть собровцев-офицеров. Макс седьмым по счету запрыгнул к своим собровцам на броню, но Ромка Ситдиков согнал его: «Не фиг делать. Мы на двадцать минут: туда, обратно, только дорогу проверим». Так Макс не пошел с ними. Остался в расположении. Впереди у ребят были лес и высотки.