Рома не был опером, а потому не умел извлекать из этих бесед оперативную информацию, зато он, таким образом, умел забивать скучные дни службы в Чечне.

В этот раз на замену Приморскому СОБРу прибыли коллеги из Бурятии, большая часть которых была представлена титульной нацией. Пили они не меньше приморских, а потому, тоже не сразу стали выползать из своих нор, после глобальной пьянки.

К тому времени, как Рома открыл свой медицинский пункт, двое офицеров бурятского СОБРа выволокли на улицу казан, в который не спеша принялись своими национальными ножами крошить тушу свиньи, привезенную с собой из Улан-Удэ. Собровцы увлеченно занимались своим делом, практически не обращая внимания на окружающих.

Рома принял несколько человек с мелкими болячками, потом вздремнул с полчаса в слабоалкогольном забытье, как его разбудил появившийся Муслим — шестидесятилетний старик, который в советское время преподавал в местной школе географию.

— Салям алейкум, — поздоровался Муслим.

— Здорово, — поприветствовал старика Рома, поднимаясь с кушетки.

— А погодка сегодня ничего, — сказал Муслим.

— Ничего… — подтвердил Захарченко.

Муслим со значением посмотрел на бурятов, все так же нарезающих свинью в казан.

— А это кто?

Рома скучающе проследил за направлением взгляда Муслима, и уже было собрался ответить, как вдруг в его голове созрел дерзкий план:

— Это? Так это китайцы…

— Какие китайцы? — спросил Муслим.

— Обыкновенные… — отмахнулся Рома. — Нас приехали менять. Мы домой, а они сюда…

— Зачем? — не унимался старик, сам себя загоняя в реализацию дьявольского плана начальника медпункта.