Я дома к нему: мол, учительница говорит что мало… а он мне на полном серьёзе: «пусть эта ссыкуха хоть сутки в мокром окопе просидит, да минометы ее побьют немецкие, да не поспит дней пять, да не пожрет столько же, да потом в атаку на пулеметы, да на минные поля, а потом я ее саму послушаю, сколько она мне после этого расскажет…»

Обиделся я тогда на своего деда. Что, не мог, что ли что ни будь рассказать? А он мне, года три спустя как-то сказал: «…счастливый ты, НИКОГДА ЭТОГО НЕ УВИДЕШЬ…».

А я — пацан, мне война — это игра во дворе. Как это лихо! Как это классно!

Дед на праздник Победы никогда юбилейных медалей не одевал. Только свои боевые награды. Меня за руку и на обелиск. Ветеранов полно, а он кривился всегда: «как клоуны…» — это он про массы юбилейных наград, которые звенят кругом. И пил на 9 мая он только с двумя ветеранами — воевали на одном фронте. С другими почему-то не пил, так, поговорит немного, и в сторону…

В 1985 году, когда всем ветеранам давали орден Отечественной Войны, дед тоже такой получил. Он его называл значком и носил на лацкане пиджака только тогда, когда ходил или в больницу (чтоб без очереди), или в магазин за водкой (с той же целью). «Что я такого совершил, за что мне орден?» — спрашивал иногда.

Потом он умер. В 1994 году я был в командировке в Ингушетии. Едем. По машине очередь — летят щепки из борта. Одного парня зацепило. Думаю — сейчас этот гад-стрелок появится, и я его сниму… это мой первый боевой опыт. Вернулись назад. Всякое было. Не до мыслей каких-то.

Потом думал, дед говорил, что я никогда это не увижу. Потом смеялся, понимая, что его опыт с моим просто несоизмерим… даже ставить рядом не удобно.

Лет пять назад приезжаю к своему другу (персонаж двух моих книг, почти двадцать лет прослужил в спецназе) на море отдыхать. Он спрашивает: «чего надо?». Как чего? Лодку надувную, ласты, мяч, еще по мелочи.