— Неужели здесь можно погибнуть?

— Можно и даже погибают.

Я задумался, такого в штабе округа мне никто не говорил.

— Да ты не дрейфь, — продолжает Гриша, — лучше скажи, у тебя горючка есть?

— Чего?

— Ну, ты спиртного, чего-нибудь привез?

— А это… да. Две бутылки водки. Мне ребята посоветовали взять с собой…

— Золотые у тебя ребята. А ты не против если в часиков десять вечера, мы соберемся у тебя.

— Конечно, не против, заходите.

— Отлично, я пойду поговорю со своими, предупрежу их.

— Гриша, а что это за дурацкий порядок дня, что развешан здесь на стенах?

— Наша Агния, по совместительству, командует офицерской столовой и держит нас в строгости. Кто опоздал, в столовую не допускается. Объясняется это тем, что электропечи жрут много энергии и лишний раз разогреваться пища не будет. Кругом должна быть экономия. Так что приходи через час ужинать вовремя.

— Уговорил.

Гриша вскакивает с койки и убирается из номера.

Столовая на десять столиков, но они заполнены не полностью. За шестью столами сидят двадцать парней и четыре девушки, они чинно едят гречневую кашу с подливкой. У дверей в кухню, монументом стоит Агния и зорко следить за окружающими. Я сижу рядом с Гришей и двумя парнями, Виктором и Михаилом. Судя по их скромному виду, это пай мальчики, которые молча глотают жидкое месиво переваренной гречихи. У каждой тарелки стакан с подозрительным компотом, похожим на грязно-коричневую труху в жидкости. Я не могу терпеть это подлое молчание.

— Уважаемая, Агния Кирилловна, нельзя ли мне…

Толстая женщина отрывается от косяка и теперь возвышается надо мной.

— Что?

— Нельзя ли чаю?

— Пейте компот.

— Вот чего я не хочу, так это компота.

— Тогда не пейте ничего.