– Помочь не надо?

Я оцепенел. Ничего себе помощь, угодить в медвежьи лапы. Впрочем, голос у него был не такой уж противный. В самом деле, ощущалась как бы даже забота о моей особе. Следовало бы что-то ответить, впрочем, я не был уверен, что слова не застрянут у меня в глотке.

– Ннннет, бббболыпое спаааасибо,- выдавил я из себя.

– Я думал, вам дурно,- пояснил медведь.- Вы плыли какими-то странными зигзагами…

– Я ввввсегда ттттак, у меня ттттакой сссстиль.

– А коли так, то не смею беспокоить. Простите великодушно. До свиданья!

Он досуха отряхнулся, махнул на прощание лапой, в которой была зажата маска, и ушёл, покинув меня в воде. Как я трясся, как стучал зубами!

– Ты чего такой бледный?- спросила меня жена, когда я, донельзя взбудораженный и всё ещё мокрый, очутился рядом с палаткой.

– Бледный?- удивился я.- Тебе, наверно, показалось…

– Ничего мне не показалось,- возразила жена решительно.- Я вижу, какой ты бледный.

– Может, это свет так падает мне на лицо. Кажусь бледнее, вот и всё.

– Дело тут вовсе не в свете. Ты бледный. Может, тебе стало дурно в море, а?

– Дурно… Тут и самому здоровому станет дурно…

– Ты что-то скрываешь,- сказала жена, пристально в меня вглядываясь.

Я не знал, что и делать. Рассказать ли всё начистоту, рискуя подвергнуться насмешкам,- ведь не поверит же она в акулу, которая оказалась белым медведем!- или же промолчать, несмотря на опасность. Так как ясно: через какоето время она вновь пожелает искупаться и тогда… Страшно даже подумать!

– Чего молчишь?

– А о чём, собственно, говорить?- начал я.- Всё получилось из-за тебя.

– Из-за меня?- протянула жена.

– Да, да, из-за тебя. Не ты ли открыла это опасное море?