И тут я увидел странный предмет, который хоть и медленно, но все же продвигался в нашу сторону. Было это что-то не очень большое, но таинственное, и потому внушало ужас.

– Знаешь,- сказала жена,- оно вроде бы круглое.

– Вот и мне так кажется. Может, это летающая тарелка?

– Но ведь она ж не летит – ползёт.

– Тогда, может, ползучая?

– Не знаю, про ползучие тарелки ничего не слыхала.

– Я тоже. Но это ещё не значит, что они не существуют. Может, мы будем первыми, кто открыл ползучие тарелки?

– Не лучше ли нам спрятаться?

– Только где?

– Спрячемся вон за ту дюну, может, оно нас не найдёт… Кто знает, какая нам грозит опасность.

Три-четыре прыжка, и мы были уже за дюной и поглядывали из-за гребня, пытаясь выяснить, что же будет делать таинственный предмет, вызвавший на пляже такой переполох.

Стоило нам укрыться за дюной, как предмет замер на мгновение, словно соображая, кк ему дальше быть, а затем, движимый, может быть, каким-то сверхъестественным чутьём, развернулся в сторону дюны, то есть в сторону нашего укрытия, и стал понемногу приближаться.

– Придётся зарываться в песок,- сказал я.- Иного выхода нет. Кто знает, может, оно нас не заметит, пройдёт мимо, и мы спасёмся. Бежать всё равно поздно.

Песок был сыпучий, и мы без особого труда погрузились в него целиком. Остались только дырочки для носа, чтобы не задохнуться.

Так мы лежали три-четыре минуты, а может, и три-четыре часа. Известно, что в таких ситуациях время движется не так, как обычно. Мы ничего друг о друге не знали, потому что каждый из нас лежал отдельно, сам по себе, засыпанный с головы до ног песком. Мы надеялись, что ползучая тарелка нас не заметит и поползёт себе дальше.

Кто знает, может, я лежал бы до бесконечности, если бы не пронзительный крик моей жены, который заставил меня, пренебрегая опасностью, в одно мгновение разгрести груду песка и броситься ей на помощь.