— Не шлепайся так громко, там внизу, как-никак, церковь.

Прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги.

Тайхман открыл окно. На улице уже стемнело. Воздух был влажным и душным; дело, похоже, шло к дождю. Верующие прощались у входа. Когда они разошлись, профессор взял лейку и стал поливать газон.

— Мне раздеться? — спросила Молли.

— Можешь не торопиться, — ответил Хейне.

При расставании профессор Хейне вручил Штолленбергу галстук.

— Прошу вас, поймите меня правильно — этот галстук подойдет вам больше.

Штолленберг тут же надел его.

У ворот сада Хейне заявил:

— Завтра утром я отошлю наши заявки в Киль; рекомендации старика пошлем позже. Я буду на борту к десяти. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи всем, — сказал Тайхман.

Когда они остались наедине, Штолленберг предложил пойти к девочкам.

— Это что, выкрутасы Молли на тебя так подействовали?

— Молли меня не волнует. Я просто не пойму, почему мы должны в тоске глядеть на луну, пока Герд будет шикарно проводить время?

— Значит, все-таки Молли.

Они отправились в квартал красных фонарей.

Сначала они с трудом ориентировались. Вокруг было темно, уличные фонари притушены. Первый же дом, куда они зашли, был так переполнен, что им пришлось бы долго ждать своей очереди, и они решили уйти отсюда.

— Мальчики, приходите через час, места будут, — крикнула им вслед мадам.

— Слишком долго ждать, — ответил Штолленберг, ухитрившись не покраснеть.

— Ты, похоже, здорово озабочен.

Тайхман удивился, как сильно подействовали на Штолленберга несколько бокалов красного вина. У следующего дома стояла группа моряков торгового флота — им удалось прорвать блокаду, объяснили моряки. Они только что прибыли из Южной Америки и намеревались поправить здоровье.