Метель разбушевалась не на шутку. Майор Столяров, командир первого батальона специального полка тяжёлых танков выглянул из башенного люка. К темноте январского вечера прибавилась сплошная белая пелена, косо несущаяся над промороженной до звона землёй. Горсть колючих снежинок ударила прямо в глаза, высекая слёзы. Александр протёр двупалой армейской варежкой лицо и выругался про себя. «Не видно ни зги!».

— Включить фары…

Но яркий свет, ударивший из-за рифлёного стекла облегчения не добавил. Наоборот, стало ещё хуже: отражаясь в беспорядочной круговерти кристаллов, лучи просто слепили, лишая все попытки рассмотреть путь всяческого смысла. Майор нырнул вниз, в тепло боевого отделения громадного английского «Черчилля» и выдохнул в ТПУ:

— Ну, его, к чёрту! Туши фары, Олег, вообще ничего не видно! Как ты только рулишь?

В шлемофоне раздался басовитый добродушный смешок:

— Я, товарищ майор, на ощупь иду. По компасу.

— Иди-иди. Только не заблудись, Сусанин!

Экипаж раскатился смехом, в котором выделялся грудной голос радиотелеграфистки…

Команда майора Столярова образовалась случайно. В жарких кровавых боях лета сорок второго года наши части в Донских степях истекали кровью под напором немецкой военной машины и, неся страшные потери, откатывались к Сталинграду. Потеряв свой экипаж, оставивший майора, когда закончилось горючее, Александр смог найти выход.