Вагон стучал колёсами на разболтанных стыках рельсов. Снаружи было холодно, но в теплушке грела буржуйка. Дневальный по вагону неустанно подкидывал в топку напиленные на полустанках дрова, грел кипяток. Бойцы, в основном, отсыпались. Кое-кто писал домой письма, другие — просто задумчиво смотрели на пляшущие языки пламени. Редко когда на войне выдаются такие минуты безмятежного покоя… Александр в который раз извлёк из офицерской сумки фотографию Бригитты и молча положил перед собой. В далёком уже сорок первом, попав в первый раз в окружение, он убил двух немцев. Её — взял в плен. И отпустил, оставив на память фотографию и адрес. Оставил, чтобы, когда красная Армия раздавит фашистскую гадину, возьмёт Берлин, наведаться к ней в гости. Спросить, что же она забыла в его мирной стране, зачем они пришли к нам убивать, насиловать, грабить? Жечь мирные города и сёла? Что двигало ими? Он выучил уже наизусть: Фридрихштрассе, дом 72/76, город Эберсвальде, обер-гефрайтер Бригитта Вайс. Высокая, всего лишь чуть пониже его, может, сантиметров на пять. Натуральная блондинка, голубые глаза, точёные черты лица и небольшая, едва заметная родинка над правой бровью…

Майор прикрыл глаза и незаметно для себя задремал. И ему снилось что-то непонятное: незнакомый город с мощёными улицами. Дома с острыми черепичными крышами. Все белые, почему-то с чёрными диагональными полосами. Распахнутые на верхних этажах окошки, обвитые плющом рамы. Он идёт по улице в новенькой форме, на груди — множество орденов и медалей, некоторые из них совсем незнакомые, и ведёт под руку девушку, чьё лицо скрыто вуалью. Она держит его под руку, и видна только узкая кисть с обручальным кольцом, одетым на палец. А жители выглядывают из окошек и приветливо улыбаются и что-то кричат, размахивая белыми платками. Александр поворачивается к девушке, он знает, что на самом деле это его молодая жена, осторожно поднимает тонкую кисею вуали и…