— Смекаешь, майор?

Тот окинул взглядом многочисленные синие и красные стрелки, охватившие Харьков со всех сторон и кивнул головой.

— Вот. А мне приказывают уже завтра овладеть Синельниково. А туда — только через Перещепино…

— Ясно, товарищ полковник.

— Ничего тебе неясно, майор! Мне обещали танковый полк поддержки! Там эсэсовцы стоят, твою мать!

Неожиданно вскипел командир.

— А прислали пять ленд-лизовских уродов! Всего! В общем так, комбат. Бери своих и вперёд. Перещепино взять и доложить. Теперь ясно?

— Так точно. Ясно.

— Идите…

Александр оставил танки в небольшом овраге, а сам в сопровождении пехотных командиров отправился в спешно отрытые окопы для рекогносцировки.

Пушки вели частый огонь из всех имеющихся стволов. Разрывы снарядов сплошной стеной закрыли Синельников, и казалось, что ничто живое там уцелеть просто не могло. Но Столяров ошибался — едва загремело могучее «Ура!» и в атаку двинулись цепи пехоты с редкими, медленно ползущими по глубокому снегу танками, как в ответ ударили хлёсткие выстрелы длинноствольных 75-мм орудий немецких самоходок. А потом, Александр просто не поверил своим глазам — из развалин навстречу выдвинулись «Т-34» и «КВ» с крестами на броне

— Трофейные, мать твою!

Выругался Дмитрий, прильнувший к своему смотровому прибору.

— Бронебойный!

— Готово!

— Огонь!

Бабахнуло пушка, но снаряд с воем отскочил от массивной башни «Ворошилова» и зарылся в снегу. Столяров закусил губу.

— Бей! Не переставать! Олег! Вперёд!

«Лейланд» взревел, и массивный «Черчилль» медленно двинулся вперёд. Танковое орудие беспрерывно стреляло, но результаты огня были удручающе ничтожны. Болванки рикошетили от брони танков врага. Ответный удар противника был гораздо эффективнее — уже не один советский танк пылал в смрадном пламени соляра. Выскочившие из пламени погибающих машин немногие уцелевшие танкисты катались по снегу в попытках сбить пламя с промасленных комбинезонов, не обращая ни на что внимания, и замирали после пуль, выпущенных в них пошедшими в контратаку врагами…