Тяжёлые неуклюжие «Черчилли» просто технически были не в состоянии развить более-менее приличную скорость. Обычно командование это учитывало, и составляло из машин этой марки особые подразделения — тяжёлые полки прорыва, использующиеся на самых опасных направлениях. Почему же теперь его ребят оторвали от остальных и бросили назад, в Сталинград? Неужели немцы решили пойти на прорыв? Тогда придётся тяжело. Он сам жёг фашистские танки на улицах города. И делать это удавалось намного легче, чем на полях сражений. Разрушенные здания помогали успешно маскироваться, наносить мгновенный удар, уничтожающий врага, а затем без особых проблем и, главное, не теряя своих, уходить подвалами и подземными коммуникациями в расположение наших войск… Так в чём же причина? Непонятно. Танкист полез в карман и выудил на свет самодельный портсигар, изготовленный из куска дюраля от сбитого фашистского самолёта. На командирский паёк выдали папиросы «Гвардейские». Красная картонная пачка со значком. Но у неё имелся один недостаток — красила она в свой цвет всё, на чём лежала. Да и сам табак был паршивый, горло драл не хуже наждака. Но что делать — в тылу трофеями не разжиться. А местное население немцы с союзниками ободрали хуже, чем Сидорову козу…

— Приближаемся, товарищ майор!

Голос механика-водителя отвлёк Александра от размышлений. И точно — в перископе замелькали снежные брустверы зенитных орудий авиационной блокады. Множество 85-мм орудий стояло на пути пролёта транспортников. Пресекая их попытки доставить продовольствие, топливо и боеприпасы Паулюсу. Столяров вновь открыл люк и высунулся наружу. Ему повезло — на дороге стояла регулировщица.

— Олег, притормози на секунду.

— Есть.

Неуклюжая махина замерла точно напротив укутанной в ватник девушки.

— Здорово, красавица!

— Здравствуйте, коль не шутите, товарищ танкист!

— А где мне найти «хозяйство Лобачёва»?