— Но, товарищ командир… Здесь же и хоронить нечего…
Подполковник Медведев рывком повернулся к замполиту полка, ковыряющему ногой куски оплавленной брони и вперился в него пылающим взглядом такой силы, что тот невольно отшатнулся.
— Нечего, говоришь?!!! Лётчик для тебя — что-то?! Пиши рапорт, майор. Сам пиши, пока я тебя не шлёпнул прямо тут, сволочь! Чем быстрее ты уберёшься отсюда, скотина, тем дольше проживёшь, понял?!!!
Его голос сорвался на рык, глаза налились кровью, но выскочивший из толпы широкоплечий лётчик успел ухватить командира за плечи и оттащить в сторону, бросив замполиту на ходу:
— Уходи прочь, быстрее, и мой тебе совет, сделай, как Фёдор Иваныч сказал, а то не поздоровится тебе!
Майор Лопуховский, недавно назначенный заместителем командира полка по политической работе и воспитанию, беспомощно оглядел собравшихся вокруг пилотов. Все смотрели на него с ненавистью.
— Товарищи… Ребята… Я же не со зла… Я не подумал…
— Уходи от нас, майор. Тебе Столяров правильно посоветовал. Если командир тебя не шлёпнет, мы ночью придавим. И запомни, майор. Теперь ты знаешь, почему лётчиков хоронят в закрытых гробах…
Глухой голос смолк. Натан даже не разобрал, кто из пилотов говорил с ним, но почему то ему стало жутко. Не разбирая дороги, спотыкаясь на кочках и колдобинах, со всех ног он бросился в свою землянку. Перо цеплялось за шероховатости, брызгало чернилами, но всё же рапорт о переводе в другую часть вышел разборчивым. Полетели в фанерный чемодан немудрёные пожитки, Натан Лопуховский торопился, как никогда в жизни. Набросил на себя шинель, поправил ушанку, и, сжимая в одной руке рапорт, в другой — чемоданчик с вещами, с сожалением осмотрел напоследок уютную тёплую землянку, так нравившуюся ему, двинулся к выходу… Странное дело — все, кто встречался ему по пути, смотрели на замполита, точнее, уже бывшего замполита, как на пустое место. Ему даже не отдавали честь, и никакого желания требовать соблюдения Устава у майора не возникало. Может, потому что следом шествовали две молчаливые фигуры, а может, он уже начал осознавать, что сотворил своей неосторожной фразой о погибшем экипаже… В штабной землянке было пусто, только дежурный.