Бургомистр вплотную подошел к певцу.

- Имя? - сурово спросил он.

- Снегирь, Менестрель!

- У-уу, странное имя, - покачал головой Белый.

- Угуу!.. И фамилия подозрительная, - добавил Черный.

- Было бы куда более странным, - сказал Снегирь, - если бы меня прозвали Воробьм.

Бургомистр перевел свой хмурый взгляд на Антона:

- А тебя как зовут?

- Антон-музыкант.

- Разве? - ухмыльнулся бургомистр. - А я вижу, что никакие вы не музыканты... Вы - колдуны!

- Мы?! - воскликнули те в один голос.

- А кто превратил зиму в весну? Кто сорвал охоту его светлости?!.. То-то! - И он отдал приказ агентам: - В тюрьму обоих!

Но не успели те исполнить его распоряжение, как откуда-то раздался телефонный звонок.

Гостинщик, не веря своим ушам, в растерянности завертел головой и выпучил глаза: уж он-то точно знал, что телефона в номере никогда не было.

Однако Белый уверенно подошел к треногому столику, изнемогавшему под тяжестью огромной глиняной вазы, вышвырнул пыльношелковый букет пестрых роз и, достав откуда-то из её недр телефонную трубку, протянул её бургомистру.

- Бургомистр слушает! - громко сказал он.

Агенты и Гостинщик привычно заткнули пальцами уши. Музыканты же так и остались стоять в недоумении.

- Да, ваша светлость! Выяснил, ваша милость! Певец и скрипач. Кого? Скрипача?.. Говорит, что Антон, ваша светлость! - отчитывался перед кем-то бургомистр. - Что?! - Его лицо вытянулось. - Гм-гм... - Он прикрыл ладонью микрофон, отвернулся в угол и понизил голос: - Не совсем понимаю, ваша милость!.. Как прикажете... - разочарованно сказал он. - Будет исполнено! До завтрашнего утра, ваша светлость!

Он бросил трубку в вазу и повернулся. Казалось, лицо его заменили: оно сияло, словно начищенный кофейник. Гостинщик оторвал руки от ушей, а агенты бросились к музыкантам, намереваясь выполнить последний приказ бургомистра.