Развязка, казалось, была неожиданной и для судьи, который ближе всех находился к боксерам. Он на какую-то долю секунды замешкался, потом решительно оттолкнул Миклашевского, показывая в дальний нейтральный угол ринга, и громко открыл счет:

— Раз!..

— Ну как? — спросил Ильинков притихших соседей.

— Классно дает, — ответил шофер.

Знатоки бокса, специалисты, тренеры, судьи, цепко следившие за перипетиями поединка, сидели как завороженные. Они видели все! Они поймали то неповторимое мгновение, принесшее драматическую развязку. Короткий, почти незаметный удар. Вроде бы и не эффектный, Миклашевский нанес его быстро, без размаха и подготовки, как обычный ответный. Но в нем была заключена скрытая взрывная сила мышц спины, пружинистых ног. Увернувшись от очередного броска Запорожского, подставив плечо под другой удар, нырнув под летящий кулак, Миклашевский, распрямясь, как пружина, ударил правой соперника в открытый подбородок…

— Два! — считал судья на ринге. — Три!..

Запорожский рывком приподнялся, сел, постепенно приходя в себя. Давно, ох как давно он не касался спиной пола ринга!

Косиков, ухватившись за канаты, чуть ли не вылезая на ринг, обалдело таращил маленькие глаза, выкрикивал:

— Ванечка, соберись!.. Ванечка, вставай!..

— Пять! — вел счет судья. — Шесть…

Запорожский вскочил на ноги и поспешно поднял руки в боевое положение. По этим торопливым движениям было видно, что он думает не о нападении, а скорее о защите.

— Морячок, держись! — крикнул кто-то из болельщиков. — Отстреливайся одиночными!

Судья на ринге сделал шаг назад и подал команду:

— Бокс!

Но едва бойцы сошлись, как глухо прозвучал звук гонга, оповещающий об окончании второго раунда.

— Стоп! — крикнул судья и поднял руки. — Расходись!