— Можно попросить у вас немного воды? Женщине дурно.

Та взглянула на Ирену. Мгновение колебалась. Потом кивнула.

— Пойдемте.

Малецкий сошел за нею вниз и остановился в дверях. На него резко пахнуло нищетой. В подвале помещалась кухня: низкая, закопченная, пронизанная сыростью. Мебели почти что не было. На деревянной кровати у стены лежал, прикрытый отрепьями красного некогда одеяла тощий старик. У самого входа сидел на табуретке темноволосый парень и чистил картошку. Делал он это на диво сноровисто. С быстротой автомата орудовал коротким ножичком, точным движением бросал очищенные картофелины в стоявшую на полу миску с водой. Лица его не было видно. Низко склоненная голова была в тени.

Женщина, зачерпнув воды из ведра, подала кружку Малецкому. Он поблагодарил и быстро вернулся наверх, к Ирене.

— Выпей немного, — он протянул ей воду.

Она сперва не хотела, потом дала себя уговорить. Однако, глотнув пару раз, отстранила кружку.

— Не могу, — шепнула она с отвращением.

Впрочем, постепенно она приходила в себя. Только

слегка еще дрожала и все опиралась о стену.

— Как ты?

Она кивнула: лучше. В эту минуту из подвала выглянула женщина.

— Может, ей посидеть хочется? — спросила она. — Пожалуйста, к нам можно.

Он вопросительно взглянул на Ирену. Она против ожидания согласилась. Он проводил ее вниз. Женщина вытерла тряпкой деревянный табурет.

— Садитесь, — она пододвинула табурет поближе к двери.

Малецкий встал рядом. Противотанковая пушка снова начала обстрел. Лежавший у стены мужчина застонал.

Но женщина не обращала на него внимания. Она стояла посреди кухни, уронив руки, худая, маленькая, до предела измученная. Хотя платьишко на ней было жалкое, ветхое, выглядела она опрятно. Гладко зачесанные волосы были уже седые, кожа на висках пожелтевшая, как пергамент.

Малецкий кивнул на кровать.