У Малецкого были дела в одном из кварталов по соседству с территорией, где шло сражение. Поэтому он присоединился к толпе, двигавшейся по Новинярской. Начало этой узкой и сильно пострадавшей за время войны улицы отделял от стен гетто ряд домов между Новинярской и параллельной ей Бонифратерской. Почти сразу же за перекрестком Новинярской и Свентоерской дома кончались, и открывалась большая, пустынная, вся в выбоинах площадь, возникшая на месте, которое очистили от руин зданий, разбомбленных и сгоревших во время осады Варшавы.

Там, где Новинярская выходила на эту площадь, толпа стала густеть. Тротуар и мостовая были запружены людьми. Дальше двигались лишь немногие. Со стороны еврейских домов беспрестанно доносились выстрелы. В паузах, когда стрельба утихала, от толпы каждый раз отделялось по нескольку человек; держась поближе к стенам домов, они бежали дальше.

Когда Малецкий дошел до участка, подвергавшегося обстрелу повстанцев, огонь как раз прекратился, и люди, кто поспешая домой или по делам, а кто движимый любопытством, лавиной ринулись вперед. Пустынная площадь казалась теперь обширнее обычного. На самой ее середине стояли две карусели, не вполне еще смонтированные, их, видимо, готовили к предстоящим праздникам. Под прикрытием причудливых пестрых декораций там сгрудились солдаты в касках, некоторые взобрались на эстраду; став на одно колено, они целили в сторону гетто. У стен гетто было пусто. А над ними высились молчаливые громады домов. Дома эти, с узкими окошками и ломаной линией крыш, врезающейся в хмурое небо, напоминали громадную крепость.

Было тихо, и люди, осмелев, задерживались, осматривали гетто. Вдруг оттуда грянули выстрелы. В дальнем конце Бонифратерской, вероятно, около больницы св. Иоанна, послышался глухой взрыв, потом второй, третий. Видимо, евреи бросали гранаты.