– Лучший из дней тебе, Катбад, – сказал Кухулин. – Счастливый час привел тебя сюда, но где же дражайшая моя Эмер?

– Эмер в Эмайн-Махе, – ответствовал Катбад. – Конхобар призвал ее...

– Ара! – рявкнул Кухулин. – Иль раб я ему, коли король может послать за моей женою всякий раз, когда в голову ему это взбредет? Он...

– Окстись, окстись! – замахал на него руками Катбад. – Призывает он также и тебя, и именно с такой целью послал меня, а не Левархам – ибо известно ему, что способен ты и мимо ушей слово ее пустить, ежели вобьешь в голову свою упрямую приглашения ослушаться. Ведомо королю, что одному лишь мне под силу гейс на тебя наложить, чтоб ехал.

– А с чего это Сам в Эмайн-Махе возжелал видеть нас столь срочно?

– Мне ли ведать тайны сердца королевского?

– Это вы придворный друид? – встрял Ши.

Катбад только сейчас обратил на него внимание, и Кухулин представил обоих друг другу. Ши пояснил герою:

– Мне кажется, король желает твоего присутствия при дворе для твоей же собственной безопасности – чтоб его друиды не дали колдунам королевы Медб наложить на тебя свои чары. А именно так она и собирается поступить.

– Откуда ведомо тебе сие? – вопросил Катбад.

– От Пита – вот он, неподалеку. Иногда ему дано знать о том, что должно приключиться – причем здорово задолго до того, как это действительно происходит.

Кухулин сморщил нос.

– Прислужнику сему безобразному?

– Да, ему самому! – сказал Бродский, подходя к собравшимся. – А ты лучше следи за каждым своим шагом, красавчик, потому как кое-кому до смерти охота взять тебя за задницу, а до этого верняк дело дойдет, если ты на этот счет не озаботишься.

– Ежели так предопределено, никто и ничто сего не изменит, – сказал Кухулин. – Фергус! Нагрей воды для купанья! – Он повернулся к Ши. – Когда будешь ты как следует вымыт и облачен, то вид обретешь вполне достойный, чтобы за стол усесться в доме моем прекрасном. Одолжу я тебе кое-какие одеяния поприличней, ибо невыносим мне вид лохмотьев твоих фоморских!