– Ара! – забубнил он из этой позиции. – Уберите ее! Вздумала сгубить ты меня в доме моем собственном – меня, хозяина, что кров тебе дал да жизнь спас?
– Обещаешь оставить ее в покое? – быстро спросил Ши.
– Обещаю, но только на ночь нынешнюю!
– Лучше прими предложенье сие, Мак-Ши, – посоветовал Лойг, склонившийся над героем и сам малость позеленевший с лица. – Коли впадет он в гнев, никому из нас тут головы не сносить!
– Ладно. Заметано, – отозвался Ши, подавая Бельфебе платье.
Присутствующие дружно вздохнули с облегчением. Кухулин, пошатываясь, поднялся на ноги.
– Неважно чувствую я себя, дорогуши мои, – убитым голосом объявил он, подхватывая со стола золотой кувшин с вином и направляясь к себе.
4
Многочисленная дворцовая челядь никак не могла угомониться, возбужденно обсуждая детали приключившегося инцидента, но когда Бельфеба с каменным лицом, стараясь не глядеть ни вправо, ни влево, направилась обратно на свое место, все охотно расступились, пропуская Ши и Бродского, которые поспешили к ней присоединиться. Друид, многозначительно поглядев на захлопнувшуюся дверь, заметил:
– Ежели Пес наш любимый выпьет сегодня более, чем следует, как бы в голову ему не взбрело, что подстроили вы все это нарочно, и днем несчастий станет день нынешний! Предупреждаю: ежели выйдет он с геройским венцом сияющим вокруг головы своей, лучше поскорей уносить вам ноги!
– Куда? – откликнулась Бельфеба, по-прежнему ни на кого не глядя.
– Обратно в родные края ваши! Куда ж еще?
Ши задумчиво нахмурился.
– Я далеко не уверен... – начал было он, но тут же инициативу перехватил Бродский:
– Слышь, мужик, твой босс зря полез в бутылку, ты уж мне поверь! Типа, ломало его обламывать, но нам просто некуда было деваться – чисто в натуре.
Катбад резко обернулся к нему: