– И впрямь печальна сия история, – согласилась Бельфеба. – Откуда ж столь умудрился ты в материях подобных, мастер Пит? Иль одной вы с ним расы?

– Как бы мне этого ни хотелось, но увы! – честно признался Бродский. – На моей службе это было бы мне только в жилу. Но раз не судьба, я решил зайти с другого боку, ясно? Буду, думаю, долбить все эти ирландские премудрости до тех пор, пока не стану сечь в них почище самих ирландцев. Вот кой-чего и поднабрался, поняла?

Они уже порядочно спустились вниз по склону, путаясь ногами в высокой траве и постепенно приближаясь к безмятежно пасущейся овечьей отаре.

Бельфеба заметила:

– Очень надеюсь я, что люди недалёко. Не то без кормежки протянем мы ножки!

– Не парься, – отозвался Бродский, – это ж Ирландия, лучшая страна в мире. Если у тебя живот подвело, а под боком овцы, выбирай любую, режь, жарь, и всех делов. Все на халяву – у них тут так принято.

– Нету у нас ни ножа, ни огня, – возразила Бельфеба.

– По-моему, огонь мы запросто добудем при помощи кусочка кремня и какой-нибудь железки, которых у нас и на нас полным-полно, – сказал Ши. – А если забьем овцу и разведем костер, зуб даю, что в самом скором времени подгребет и кто-нибудь с ножом, чтобы разделить с нами ужин. Во всяком случае, попробовать стоит.

Подойдя к большому дереву, он подобрал длинный и тяжелый сухой сук, валявшийся у его подножия. Наступив ногой и поднатужившись, он разломил его на две более-менее одинаковые половины, одну из которых вручил Бродскому. Получившиеся дубины на вид особого доверия не внушали, но при отсутствии инструмента рассчитывать на что-то получше не приходилось.

– А теперь, – объявил Ши, – если мы спрячемся вон за тем валуном, а Бельфеба обежит кругом и погонит стадо на нас...