Я бы сказал, что в современном варианте это звучит примерно следующим образом: государство есть объект спроса и предложения. Этот спрос может быть нулевым (модель анархии Хиршлейфера), если потенциал насилия распределен более или менее равномерно. Возьмите для примера Интернет, – там его – государства, нет. Кстати, если говорить о пиратских партиях, которые появились в европейской парламентской жизни, они основаны, на мой взгляд, на осмыслении этой самой анархической позиции, – что государство, в некоторых случаях, является избыточным. Есть ситуации, где его присутствие не нужно, – не потому, что работает рынок, – это точка зрения либералов, – а потому, что люди сами справляются с самоорганизацией, с самоустановлением, с саморегулированием этой самой сферы.  С другой стороны, есть, конечно, крайние случаи предложения государства – это так называемая модель МакГира-Олсона – модель стационарного бандита, когда сначала предлагается насилие, а потом уже выясняется, что насильники еще и как-то организуют хозяйственную жизнь и предлагают какие-то общественные блага. Где сойдутся спрос и предложение, спрос на общественное благо и предложение насилия, принуждения для производства общественного блага – неизвестно. Прекрасный американский экономист Дуглас Норт сказал по этому поводу, по вопросу о необходимости государства для экономики: «Суд удалился на совещание и пока не вернулся». 

Аргумент по поводу того, что это использовали определенные философы старой иной исторической эпохи, на самом деле, очень важен. Потому что я добавил бы еще два имени к списку Вадима Волкова, – это Гуго Гроций в Нидерландах в конце 15 века и Джордж Мейсон в США. Причем связь Мейсона с европейской культурой я понял в этом году. В апреле я читал курс в университете Джорджа Мейсона в США, где когда-то работал Василий Аксенов.