Слушатели задумались.

— Он ничего не рассказывал о себе, но я рад тому, что ты открыл, о Гендальф. Теперь я буду думать о Северусе еще лучше, — заметил Арагорн.

Гендальф кивнул.

— Ты сказал также, что он человек. Северус также поведал нам, что его отец был человеком. Это странно, о Гендальф. Как же он стал волшебником? — спросил Леголас. — Волшебниками раньше были только эльфы.

— Он сказал правду. Его отец был человеком, но его мать, госпожа Эйлин Принц, была волшебницей, — ответил Гендальф. — Волшебницей из древнего волшебного рода, истоки которого исходят к эльфам, как и истоки твоего рода, Арагорн. Поэтому и ты немного можешь колдовать.

— Мой род идет от Берена и Лутиен. От смертного и волшебницы, принцессы эльфов, о которой ходят великие легенды, — кивнул Арагорн.

— О да! Все эльфы помнят о Лутиен, — воскликнул Леголас. — О ее великой любви, о ее могуществе, о ее великой жертве… Ведь Лутиен бросила ради смертного всё, чем владела. Она оставила свой трон, свой род, свое богатство, свое бессмертие, даже свою магию… Она ушла от нас в жалкую лачугу смертного, и жила с ним в горестях и печалях. Теперь я понимаю, о Арагорн, почему Северус казался мне похожим на тебя. Очевидно, что его родители и история их любви достойны не меньших легенд! Не одна Лутиен совершила свой подвиг любви, и теперь я всегда буду прибавлять к ней имя Принцессы Эйлин. Должно быть, это леди Эйлин оделила Северуса своей стойкостью и благородством!

— Значит, Северус королевского рода. Я догадывался об этом по его манерам и осанке, — сказал Арагорн.

Гендальф снова загадочно усмехнулся. Он словно оправдывал худшие обвинения Эомера в том, как мастерски умеет водить людей за нос и замалчивать главное…

— Только не вздумайте рассказывать Северусу, что знаете о его прошлом, ибо он не любит вспоминать прошлое, — заключил Гендальф. — Не дай Элберет вам оговориться о Берене и Лутиен или назвать его принцем! Он ненавидит любые упоминания о своем титуле и своих родителях.