Дахаун ответила не сразу. Часть ее магии состояла в том, что сама она никогда не была постоянной, а все время менялась. Иногда казалось, что она из Древней расы, белокожая и темноволосая, а в другой раз у нее были рыжие волосы и смуглое лицо.

По своей воле она так менялась или нет – я не знала. Сейчас рассеянно поглаживая черные волосы, прикусив нижнюю губу она казалась женщиной из моей расы. Наконец она кивнула.

– Я могу установить охранные чары, если ты поедешь быстро, так что тебе не придется бояться вторжения. Но ты должна помогать мне всей силой своей воли.

– Ты знаешь, что я буду стараться, – заверила я. – Но вы обе должны помочь мне еще в одном: встать на мою стороyу, когда я буду говорить об этом с братьями. Они знают, что мне перестанет грозить опасность, как только я доберусь до Кориса. Мы узнали от тех, кто пришел присоединиться к вам, что Корис искал нас. Но все равно, братья могут попытаться задержать меня здесь. Наша связь так же стара, как мы сами, поэтому мы с вами должны держаться одного решения и говорить им, что я вернусь, когда получу новый внутренний мир и щит.

– И это правда? – спросила Орсия.

Не знаю, как она ко мне относилась. Когда я находилась под чарами Дензила, то была ее врагом, даже хотела отнять у нее жизнь руками брата, так что она не имела причины желать мне добра.

Но если она, как я подозревала, составляла одно целое с Кемоком, она ради него могла оказать мне услугу.

– Не думаю. Меня могут подвергнуть очищению. Но я хотела бы вернуться, – сказала я откровенно.

– Ты считаешь, что сможешь проделать это путешествие?

– Должна.

– Хорошо, – сказала Орсия. – Я встану на твою сторону.

– Я тоже, – обещала Дахаун. – Но они же захотят ехать с тобой.

– Наложите на них свои чары. Отпустите их со мной до границ Эсткарпа. От этого мы вряд ли сможем их удержать. Но потом пусть возвращаются. Им нечего делать в Эсткарпе, и они теперь отдали свое сердце Эскору.