В конюшнях было почти пусто – ни людей, ни коней. Входя, Инос столкнулась с Идо, несущей на голове стопку свежевыстиранного белья.

– Ищешь Рэпа? – спросила она.

Нет, Инос не искала Рэпа. Рэп не вернется до зимы. И вообще почему все всегда думают, что ей нужен именно Рэп?

Некоторое время принцесса грустно чистила свою лошадку Молнию, хотя та и не нуждалась в этом. Если что ей и нужно было, так это побольше движения. Инос унаследовала Молнию от матери. Вот если бы мать была жива, тогда… Ну да ладно, глупо об этом думать!

Выходя из конюшни, Инос встретила старого конюха Хононина, похожего на грубоватое, потрепанное жизнью изваяние. Его лицо, казалось, было высечено из камня.

– Доброе утро, госпожа. Ищете Рэпа?

Инос фыркнула и проскочила мимо, хотя знатной особе не подобало себя так вести, но принцессу беспокоило другое. Она не сможет поехать кататься, и тетушка Кэйд будет знать, что та еще во дворце. Захочет ли она выловить племянницу, чтобы устроить ей пытку чаем с пирожными? Поразмыслив, принцесса решила, что тетушка жаждет ее участия, по-видимому, не больше, чем сама Иное. К несчастью, Кэйд может счесть своим долгом дать племяннице возможность попрактиковать светские манеры.

В столь печальном настроении Инос оказалась во дворе замка и увидела повозку, направляющуюся к воротам. Ей пришла в голову новая мысль. Она обещала Кэйд, что не поедет кататься без сопровождающих, но ведь никто не говорил, что она не может одна сходить в гавань… Или хотя бы в город…

Надо подумать, как миновать стражу. Часовой, стоящий у ворот, вряд ли помешает, но вот старый и любопытный сержант Тосолин любит сидеть в караульной и наблюдать за теми, кто входит и выходит из замка. Он может посчитать себя вправе задавать вопросы принцессе Иносолан. Да, наверняка привяжется!

Она миновала ворота, укрывшись за груженой повозкой. Тоненькой принцессе как раз хватило места протиснуться между огромным колесом и черными камнями кладки. Инос прошла мимо часового, даже не взглянув на него. В следующий миг она уже была во внешнем дворе, чувствуя себя как вырвавшийся из западни хорек.