Чтоб не тащить санки в горку, я сделал специальные постромки и одевал эту сбрую на Звонка. Он воспринимал это как должное и покорно тащил санки вверх, а я гордо шествовал рядом.

Зато как радостно он мчался сбоку, когда я ехал вниз!

Гастрономические пристрастия Звонка меня очень удивляли.

Например, он любил жареные семечки. Он с удовольствием ел арбузы.

Он ел и красную, сладкую мякоть, и черные семечки, и зеленые корки.

При этом он забавно придерживал лапой свою арбузную трапезу.

Он любил дыни и огурцы.

Но больше всего он удивлял меня тем, что ел... крышки от кефира.

Причем он их обожал. Стоило мне, усевшись в шезлонг, начать взбалтывать бутылку с кефиром, как Звонок выскакивал из будки и подбежав настолько, насколько позволяла цепь, начинал жалобно скулить, всем видом показывая, что я должен угостить его алюминиевой крышечкой от кефира. Я бросал ее ему, он ловил крышечку на лету и, слегка пожевав, жадно проглатывал. Отец смеялся и говорил, что у Звонка, очевидно, луженый желудок.

Тогда были иные времена и бутылка кефира стоила двадцать восемь копеек.

Однажды я, тайком от родителей, налил ему почти стакан кефира, полагая, что он сойдет с ума от радости. Но нет, Звонок кефир вылакал и начал жалобно скулить. И я понял, что он просит. Он хотел крышечку от кефира. Я бросил ему ее. Звонок с жадностью проглотил свой любимый деликатес.

Любопытно, что аналогичные крышечки от молочных бутылок он не жаловал

своим вниманием. Он ловил ее, клал перед собой, обнюхивал - и все.

Вообще-то Звонок был жадноватым.

Однажды это проявилось настолько комично, что запомнилось мне навсегда.

На меже нашего и соседского двора росла невысокая слива.