Оборотни большую часть времени проводят в человеческом обличье (будь то волшебник или маггл). Однако раз в месяц они превращаются в свирепых четырёхлапых зверей, жаждущих убийства и лишенных человеческой совести.

Повадки кентавров не похожи на человеческие: живут они дико, отказываются носить одежду, предпочитают обитать вдали от магглов и волшебников и, тем не менее, имеют равный им разум.

Тролли имеют схожую с человеком внешность, прямоходящи, их можно выучить паре простых слов, и всё-таки они тупее самого глупого единорога и не наделены магическими способностями, кроме удивительной силы.

Теперь зададимся вопросом: какое из этих созданий «существо» — то есть, особь, заслуживающая законных прав и голоса в управлении магическим миром, — а какое является «тварью»?

Ранние попытки решить, какие из волшебных созданий должны называться «тварями» отличались крайней непродуманностью.

Бэрдок Малдун, председатель Совета Магов (Совет Магов предшествовал министерству магии) еще в четырнадцатом веке постановил, что любой член волшебного общества, ходящий на двух ногах, отныне и впредь будет иметь статус «существа», все остальные относятся к «тварям». В пылу дружеских чувств он призвал всех «существ» на саммит для обсуждения новых волшебных законов к своему ужасу выяснил, как он просчитался. Зал собрания заполонили гоблинами, которые привели с собой столько двуногих существ, сколько смогли найти. Вот что пишет Батильда Захлоп в «Истории Магии»:

«Мало что можно было расслышать из-за пронзительного визга Дириколей, жалобных стонов Авгуров и безжалостной, пронзительной песни Ревунов. В то время как ведьмы и волшебники пытались обсуждать правовые документы, всевозможные феи и эльфики порхали вокруг их голов, вовсю хихикая и кривляясь. Около дюжины троллей начали вдребезги крушить комнату дубинками, в то время как чародейки шастали по всему залу в поисках детей, которых они могли бы сцапать. Председатель совета встал, чтобы открыть совещание, поскользнулся на куче помета Порлока и с ругательствами выбежал из зала».