Но вообще-то Дор перестарался, потому что Айрин все-таки очень привлекательна. Ну разве чуть-чуть не дотягивает до идеала. И если он когда-нибудь позабудет, что Айрин просто дворцовая хулиганка, то попадет в беду, потому что никакому цензору уже не по силам будет вырезать сон, ставший явью. Айрин была очень мила – когда хотела, когда старалась. А может, когда переставала стараться, – Дор точно не знал.

– Ладно, дописывай лучше свое дурацкое сочинение, а то кентаврица Чери растопчет тебя копытом, – сказала Айрин, примеряя новое настроение. – Хочешь, помогу тебе с правописанием?

Дор решил не доверять ей и в этом: – Уж лучше помучаюсь сам.

– И проиграешь. Чери не потерпит твоего невежества.

– Знаю, – угрюмо согласился он. Кентаврица и в самом деле была суровой учительницей – поэтому, разумеется, ей и поручили это дело. Если бы учителем был ее муж, кентавр Честер, Дор многое узнал бы о стрельбе из лука, о фехтовании и кулачном бое, но искусство правописания стало бы еще более недосигаемым. Король Трент прекрасно знал, кто должен учить Дора.

– Я знаю! – воскликнула Айрин. – Знаешь, кто тебе нужен? Тебе нужна орфографическая пчела!

– Кто?

– Сейчас мы ее раздобудем, – потерла руки Айрин.

Раз уж ей вздумалось сыграть роль помощницы, оставалось только покориться, тем более что Дор действительно нуждался в помощи.

– Орфографических пчел привлекают буквенные кусты, – пояснила Айрин. – Пойду поищу в своей коллекции.

И она выбежала из комнаты, оставив за собой облачко приятного аромата, – кажется, Айрин начала пользоваться духами.

Дор сосредоточился и выдавил из себя еще одну фразу: «В Ксанфе каждый владеет только одним волшебным талантом; двух одинаковых талантов не бывает». Так, еще тринадцать слов. Ну и пытка!

– А вот и неверно, – заявил стол. – Я, к примеру, умею говорить, но среди вещей говорунов предостаточно.