— Готовить будем по очереди, — откликнулся мой друг. — И сегодня, как раз, твоя.

Метко запущенный башмак не попал только потому, что этот негодяй успел уклониться.

— У меня есть еще, чем в тебя швырнуть, — прокомментировал я.

— Ладно, — Семен со вздохом полез в свою продовольственную сумку. — По многочисленным просьбам отдыхающих трудящихся, сегодня буду готовить я. Но трудящиеся должны знать, что завтра их очередь.

Что и говорить, ужин прошел в романтической обстановке. Сидя на крыльце, мы, отмахиваясь от комаров, с удовольствием уплетали печеную картошку с колбасой, запивая ее ароматным чаем. Карпаты, местами еще освещённые садящимся солнцем, были изумительно красивы. Думать о предстоящих суровых буднях как-то не хотелось.

Семен возился со снаряжением, а я с посудой. Ее предстояло мыть, но я никак не решался начать это мучение. Почему мучение? Да потому, что для мужика мыть посуду — это всегда мучение. А мыть ее в холодной воде — мучение вдвойне. А подогреть воду — облом в полный рост!

— А когда остальные приедут? — чтобы хоть как-то оттянуть неприятный момент, спросил я.

Сема продолжал, молча возиться со своими железяками и веревками.

— Сем, ты слышишь, о чем я спрашиваю?

— А остальных не будет, — ответил Семен, сбрасывая в мешочек какие-то зажимы.

— Ты что, один хочешь туда идти? — оторопел я.

— Нет, — спокойно ответствовал мой друг. — Мы пойдем вдвоем с тобой.

Я тихо опустился на табурет, надеясь, что он таки стоит там, где я опускаюсь.

— Ты в своем уме? — вежливо поинтересовался я. — Экстрим в мои отпускные планы не входил. Я сейчас достану свои записи, и ты увидишь, что там не предполагаются экскурсии по пещерам Карпат.

— Ничего страшного, — улыбнулся мне этот нахал, — мы их запишем.

— Сема, — уже серьезно сказал я, — ты же знаешь, что самодеятельность среди спелеологов не приветствуется.