Я шустро подобрал осколки и вытер разлившуюся воду, а потом еще раз протер пол, чтобы «Коррега Таб» не проел нам линолеум. Маманя тоже ничего не заметила, потому что штукатурилась в большой комнате, глядя очередную «Династию», которую я записал на видак вчера вечером. Правда, литовскую версию, на польскую я не успел. Маманя по-литовски ни слова не шурупает, но она сама говорит, что в случае «Династии» это не имеет никакого значения. И потом — литовскую версию перебивают рекламой только три раза и длится она полтора часа.

Я быстро оделся, но сначала включил дистанционкой свой «Сони». MTV передавало программу «Проснувшимся с левой ноги», так что штаны я натягивал, дрыгаясь под звуки «Завтра», настырно раскручиваемого хита Ивонн Джексон из альбома «Не могу стоять под дождем».

— Я пошел, мам! — заорал я, бегом направляясь к двери. — Слышишь?

Маманя, не глядя на меня, напряженно махнула рукой с пурпурными ногтями, а Джейми Ли Верджер, играющая Эриэл Кэррингтон, одну из внучек старого Блейка, что-то сказала по литовски. Блейк завращал глазами и ответил: «Алексис». Несмотря ни на что, звучало это не по-литовски.

Я выскочил на улицу, в свежее октябрьское утро. До школы пилить прилично. Но времени у меня было навалом, так что всю дистанцию я решил преодолеть легкой трусцой. Джоггинг, знаете? Здоровье и клевое настроение. Тем более, что городской транспорт еще полгода назад обанкротился.

Я как-то сразу врубился, что что-то не так. А как не врубиться — с северной стороны города, с Маневки, вдруг загремели пушки, а потом так бахнуло, что затрясся весь дом, в здании Морской и Колониальной Лиги с треском вылетели два стекла, а на фасаде киношки «Палладиум» захлопали плакаты пропагандистского фильма «Пожалей меня, мама», который крутили по утрам, когда было мало людей.