Году в семидесятом прошлого века довелось мне отдыхать в Закарпатье, в затерявшемся в горах поселке Усть-Черная. Каждый вечер я играл в волейбол с местными ребятами, и на этой почве с одним из них у меня завязались дружеские отношения. Так случилось, что перед самым отъездом я прочитал мемуары С.А. Ковпака «От Путивля до Карпат» и потому вспомнил, что его знаменитый рейд закончился где-то в этих местах.

— В ваших лесах партизаны были? — думая о Ковпаке, спросил я своего нового знакомого.

— Да! Года до пятьдесят пятого.

Я обмер, пораженный тем, как мы неоднозначно трактуем одни и те же термины. Безусловно, мой новый знакомый имел в виду «бандеровцев», которые, оказывается, в его понимании и были партизанами.

Вот почему, начиная книгу о крымских партизанах, я приглашаю читателя первоначально определиться в терминах и немного углубиться в историю вопроса.

Слово «партизан» в русском языке появилось достаточно давно, еще при Петре I, но изначально в значении «сторонник». Возможно, оно пришло к нам через немецкое partisan (приверженец) [100, с. 209].

1882 год. «Партизан — (французское) Приверженец партии, сторонник, соучастник;

Начальник легкого летучего отряда, вредящего внезапными покушениями с тылу, с боков [71, с. 19].

1953 тол. «Партизан — участник партизанской войны, боец партизанского отряда»[85, с. 445].

1981 год. Партизанское движение трактуется как: «Вид борьбы народных масс за свободу и независимость своей родины или социальные преобразования, которая ведется на территории, занятой противником; в этой борьбе вооруженное ядро трудящихся опирается на поддержку местного населения. В партизанском движении могут принимать участие регулярные войска, действующие в тылу врага» [114, с. 982].