— Почему же не поверю, очень даже поверю…

— Эх, Андрей, пойми, что раньше все эти условно дружественные страны держались только на наших деньгах, жировали на нашей «дружбе», брали с нас мзду, за то, чтобы мы могли числить их в своих «друзьях»… Где уж после таких трат о себе подумать… Русский Иван испокон веков неприхотлив, да терпелив, вот наше терпение и испытывали. А уж про Югославию и подавно говорить нечего, она и в соц. лагере всегда на особицу стояла. Ее и Запад всегда подкармливал, вроде как противовес Союзу создавал, пример того, как можно бы жить, если с капиталистическим миром нормальные отношения поддерживать. Вроде как клин вбивали в блок Варшавского Договора, уж тебе как историку пора бы и самому в таких вещах разбираться.

— Да ну Вас, профессор, это же не история, а скорее политика, — попытался отшутиться Андрей.

Но профессор нарочито веселого тона не принял, произнес серьезно и даже грустно:

— К сожалению, друг мой, сейчас Вы не правы. И соц. лагерь и блок Варшавского Договора уже только история, безобидные бесплотные призраки неспособные никого напугать, не могущие никого остановить… Горе побежденным…

— Ну это Вы уж совсем что-то мрачно…

— Мрачно, но, к сожалению верно и неизбежно. Ведь я историк, я знаю прошлое, а значит, могу предсказывать будущее. Они не остановятся на достигнутом, они пойдут до конца, желая с корнем вырвать даже саму память о тех, кто смел когда-то стоять у них на пути. Они не удовлетворятся расщеплением и унижением России, они захотят ее уничтожить, точно так же, как сейчас, тренировки ради, они убивают Югославию. Я чувствую запах пороха, Андрей, он буквально душит меня, не дает спокойно спать по ночам, воздух вокруг просто воняет порохом и кровью, разве ты не чувствуешь этого?